24 февраля 2026 года — четыре года с начала СВО. Пока в Москве взрывают машину ДПС, в Белгородской области дроны бьют по газовому хабу, а под Альметьевском вторые сутки горит нефтеперекачивающая станция «Калейкино», страна подводит итоги войны. В Донбассе — проблемы с водой и жильем, жители Мариуполя жалуются на потерю квартир и статус «бесхозного» имущества. В Кузбассе втрое сокращают выплаты семьям погибших военных, раненых отправляют обратно на фронт, а эксперты говорят о катастрофическом росте потерь — по открытым данным более 200 тысяч погибших, по западным оценкам — до миллиона убитых и раненых. На фоне дефицита бюджетов власти отрицают рост тарифов ЖКХ, хотя осенью ожидается повышение до 22%. Вербовщикам запретили набирать иностранцев из 36 стран — теперь пополнение будут искать внутри России. Четыре года войны изменили страну: удары по инфраструктуре, экономическое давление, мобилизационная усталость и ощущение затянувшегося конфликта, конца которому пока не видно.
24 февраля 2026 года — четыре года с начала СВО. Пока в Москве взрывают машину ДПС, в Белгородской области дроны бьют по газовому хабу, а под Альметьевском вторые сутки горит нефтеперекачивающая станция «Калейкино», страна подводит итоги войны. В Донбассе — проблемы с водой и жильем, жители Мариуполя жалуются на потерю квартир и статус «бесхозного» имущества. В Кузбассе втрое сокращают выплаты семьям погибших военных, раненых отправляют обратно на фронт, а эксперты говорят о катастрофическом росте потерь — по открытым данным более 200 тысяч погибших, по западным оценкам — до миллиона убитых и раненых. На фоне дефицита бюджетов власти отрицают рост тарифов ЖКХ, хотя осенью ожидается повышение до 22%. Вербовщикам запретили набирать иностранцев из 36 стран — теперь пополнение будут искать внутри России. Четыре года войны изменили страну: удары по инфраструктуре, экономическое давление, мобилизационная усталость и ощущение затянувшегося конфликта, конца которому пока не видно.