19 февраля стало днем, который показал сразу несколько линий кризиса. Женевские переговоры между Россией и Украиной зашли в тупик — американская пресса обвинила Владимира Мединского в срыве диалога, а западные СМИ сообщили о возможных кулуарных экономических предложениях Кремля в обмен на санкционные послабления. The New York Times пишет, что Москва готова продолжать войну еще как минимум 1,5–2 года ради полного контроля над Донбассом, несмотря на сотни тысяч потерь и замедление продвижения. На этом фоне Россия сталкивается с внутренними проблемами: удары по энергетике Белгорода и атака на Великолукскую нефтебазу в Псковской области усиливают нестабильность инфраструктуры и давление на топливный рынок. Параллельно нарастает угроза полной блокировки Telegram, в регионах анонсированы митинги в его поддержку. Кадровый дефицит в МЧС достиг более 90 тысяч человек — пожарными могут начать направлять срочников. Переговоры стоят, фронт истощает ресурсы, экономика испытывает давление, а общество постепенно адаптируется к режиму постоянного кризиса.
19 февраля стало днем, который показал сразу несколько линий кризиса. Женевские переговоры между Россией и Украиной зашли в тупик — американская пресса обвинила Владимира Мединского в срыве диалога, а западные СМИ сообщили о возможных кулуарных экономических предложениях Кремля в обмен на санкционные послабления. The New York Times пишет, что Москва готова продолжать войну еще как минимум 1,5–2 года ради полного контроля над Донбассом, несмотря на сотни тысяч потерь и замедление продвижения. На этом фоне Россия сталкивается с внутренними проблемами: удары по энергетике Белгорода и атака на Великолукскую нефтебазу в Псковской области усиливают нестабильность инфраструктуры и давление на топливный рынок. Параллельно нарастает угроза полной блокировки Telegram, в регионах анонсированы митинги в его поддержку. Кадровый дефицит в МЧС достиг более 90 тысяч человек — пожарными могут начать направлять срочников. Переговоры стоят, фронт истощает ресурсы, экономика испытывает давление, а общество постепенно адаптируется к режиму постоянного кризиса.