20 февраля 2026 года стало днём тревожных сигналов для России сразу по нескольким направлениям. Нефтяная отрасль, десятилетиями кормившая бюджет, столкнулась с резким падением экспорта и цен: морские поставки сократились почти на миллион баррелей в сутки, нефть зависает на танкерах, а скважины начинают глушить — некоторые навсегда. На этом фоне Дональд Трамп продлил санкции США ещё на год, а в ЕС обсуждают новые ограничения против «теневого флота», что может ударить по половине нефтяного экспорта. Параллельно в России меняют законодательство: расширяют возможности привлечения резервистов без объявления мобилизации и вводят обязательную геномную регистрацию для военных, силовиков и срочников. Внутри страны — обрушение цеха на заводе «Моторинвест» в Липецкой области, восемь пострадавших, уголовное дело. А на внешнем контуре — первый «Совет мира» Трампа с участием Казахстана и стран Ближнего Востока, собравший более 17 млрд долларов без участия Москвы. Всё это складывается в картину системного давления — экономического, политического и военного — которое меняет правила игры для России прямо сейчас.
20 февраля 2026 года стало днём тревожных сигналов для России сразу по нескольким направлениям. Нефтяная отрасль, десятилетиями кормившая бюджет, столкнулась с резким падением экспорта и цен: морские поставки сократились почти на миллион баррелей в сутки, нефть зависает на танкерах, а скважины начинают глушить — некоторые навсегда. На этом фоне Дональд Трамп продлил санкции США ещё на год, а в ЕС обсуждают новые ограничения против «теневого флота», что может ударить по половине нефтяного экспорта. Параллельно в России меняют законодательство: расширяют возможности привлечения резервистов без объявления мобилизации и вводят обязательную геномную регистрацию для военных, силовиков и срочников. Внутри страны — обрушение цеха на заводе «Моторинвест» в Липецкой области, восемь пострадавших, уголовное дело. А на внешнем контуре — первый «Совет мира» Трампа с участием Казахстана и стран Ближнего Востока, собравший более 17 млрд долларов без участия Москвы. Всё это складывается в картину системного давления — экономического, политического и военного — которое меняет правила игры для России прямо сейчас.