17 февраля 2026 года стало днём, в котором сошлись сразу несколько кризисов. Власти готовят возможную блокировку Telegram и усиливают контроль над интернетом — на фоне сообщений о десятках миллиардов рублей, потраченных на «замедление» иностранных сервисов, и поправок к закону «О связи», передающих президенту исключительное право вводить ограничения. Тем временем страну сотрясают атаки беспилотников: пожары на Ильском НПЗ и химзаводе «Метафракс», режим «Опасное небо» в Удмуртии, более 150 сбитых дронов за ночь. Удары по нефтепереработке уже отражаются на экономике — бензин резко дорожает, переработка падает, хранилища нефти заполняются. Параллельно в Женеве Москва вновь собирается требовать территориальных уступок по Донбассу — региону, значительная часть инфраструктуры которого разрушена за годы войны. На внутреннем рынке — новый виток продовольственной инфляции: огурцы подорожали более чем на 110%, в ряде городов введены ограничения на продажу, а доля расходов россиян на еду достигла 39% — максимума за 16 лет. Цифровая изоляция, военные риски и рост цен всё сильнее переплетаются в повседневной жизни страны.
17 февраля 2026 года стало днём, в котором сошлись сразу несколько кризисов. Власти готовят возможную блокировку Telegram и усиливают контроль над интернетом — на фоне сообщений о десятках миллиардов рублей, потраченных на «замедление» иностранных сервисов, и поправок к закону «О связи», передающих президенту исключительное право вводить ограничения. Тем временем страну сотрясают атаки беспилотников: пожары на Ильском НПЗ и химзаводе «Метафракс», режим «Опасное небо» в Удмуртии, более 150 сбитых дронов за ночь. Удары по нефтепереработке уже отражаются на экономике — бензин резко дорожает, переработка падает, хранилища нефти заполняются. Параллельно в Женеве Москва вновь собирается требовать территориальных уступок по Донбассу — региону, значительная часть инфраструктуры которого разрушена за годы войны. На внутреннем рынке — новый виток продовольственной инфляции: огурцы подорожали более чем на 110%, в ряде городов введены ограничения на продажу, а доля расходов россиян на еду достигла 39% — максимума за 16 лет. Цифровая изоляция, военные риски и рост цен всё сильнее переплетаются в повседневной жизни страны.