Сразу несколько регионов России и оккупированных территорий оказались в эпицентре гуманитарных и управленческих катастроф. В Кузбассе — массовые смерти в психоневрологическом интернате и ранее в роддоме, с признаками халатности, насилия и запугивания персонала. В Омске люди неделями живут без отопления при аварийных теплосетях и морозах. В Мариуполе — дефицит воды, жилья и прав: людям предлагают топить снег, селят в «бесхозные» квартиры и игнорируют жалобы. На фоне этого — война, где солдат отправляют на штурмы через газовые трубы под огонь, а Кремль договаривается о «энергетическом перемирии», вызывая ярость Z-сообщества. Эти истории складываются в один диагноз: разрушающаяся система, где человеческая жизнь перестала быть ценностью.
Сразу несколько регионов России и оккупированных территорий оказались в эпицентре гуманитарных и управленческих катастроф. В Кузбассе — массовые смерти в психоневрологическом интернате и ранее в роддоме, с признаками халатности, насилия и запугивания персонала. В Омске люди неделями живут без отопления при аварийных теплосетях и морозах. В Мариуполе — дефицит воды, жилья и прав: людям предлагают топить снег, селят в «бесхозные» квартиры и игнорируют жалобы. На фоне этого — война, где солдат отправляют на штурмы через газовые трубы под огонь, а Кремль договаривается о «энергетическом перемирии», вызывая ярость Z-сообщества. Эти истории складываются в один диагноз: разрушающаяся система, где человеческая жизнь перестала быть ценностью.